Загрузка...
Из статьи «Диалоги с материей дерева»

«Ранняя скульптура Пчелина несет в себе многое: от готического винта, прорывов, как у Генри Мура, цветных вкраплений другой древесины, как в пермских деревянных фигурах,, до экономности в использовании материала. Венчают этот этап «Овраг» и «Волчица». Скульптор, кажется, уже готов отказаться от предметности ради абстрактного совершенства крутящейся в пространстве структуры-скелета, на который фантазия зрителя одевает плоть воздуха.
Второй период – открытие новых для автора, но древних, не менее древних, чем дерево, материалов. Камень. Бронза. В это время рождаются деревянное идолище, обитое металлом, наподобие древнего стенобитного орудия – голова «Атиллы» (1996), фигура «Девочка с крысой» (1996), где бронза как кровеносный сосуд, шнур и хвост, прошивающий всю скульптуру насквозь.
Третий период – игра в ассоциации, в образы, в цитаты из высокой и народной, древней и современной массовой культуры, это период гротескных женских образов, начинающихся с «Бабьего исхода» (2002) и уже упомянутых выше; период «Всадника» (2005), будто спустившегося с аланских гор; период брутальных, как изваяния сталинского времени, «Коровы» (2005) и «Встречи» (2006).
В начале двухтысячных Пчелин активно играет с образами массовой культуры. Будь то женщины, ведьмы ли, рыночные ли торговки, взрывающиеся воплями то ли в ритуале, то ли в жарких тарантиновских ночах (серия изображений, включающая «Крестную мать», «Соседку» и другие фигуры, узнаваемо группирующихся в один цикл образов 2003 года). Или почти вестерн (а не вестерном ли кажется вся история десятилетий конца-начала тысячелетия, с накоплением капитала и страхами, поклонением стереотипам?) – скульптура-аллегория «Братец-Кролик, братец-Кольт» (2003). Он играет с деревом, наподобие народных мастеров, поклоняющихся изгибам ветки, видящим в них заданные природой образы, и еще в 1996 году делает чудные «Овраг», «Волчицу», а потом в скульптуре «Кот на крыше» (2007).
В годы игры с цитатами и барочной экспрессией формы Пчелин как будто круто поворачивает и между деревянными бурлесками снова выдает тонкую, как лук, как веретено, прорывающее пустоту пространства «Одинокую» (2004), «Катерина» (2008), и, конечно же, утонченного и магического «Гоголя» (2008). Эти вещи – тот четвертый этап его скульптурных поисков, возврат к самому началу и совершенно новое понимание возможности звучания дерева как вмещающего энергию материала».

Ирина Чмырева, кандидат искусствоведения НИИ РАХ